Предисловие

    «Люди до сих пор всегда создавали себе ложные представления о себе самих, о том, что они есть или чем они должны быть. Согласно своим представлениям о боге, о том, что является образцом человека, и т. д. они строили свои отношения. Порождения их головы стали господствовать над ними. Они, творцы, склонились перед своими творениями. Освободим же их от иллюзий, идей, догматов, от воображаемых существ, под игом которых они изнывают».

    Вероятнее всего, понятие «суеверие» появилось позже понятия «примета». Сначала были приметы. Ведь всецело завися от окружающего мира, человек вынужден был с усиленным вниманием следить за разнообразными природными проявлениями, подмечать события и их последовательность. Живое воображение пыталось уловить между природными явлениями взаимную связь, искало в них знамения грядущих перемен погоды, наступления засухи, холодов, стихийных бедствий, голода, эпидемий, войн, политических переворотов... Не зная естественных законов, человек не мог понять, почему известные причины вызывают всегда известные последствия; он примечал только, что между различными явлениями существует какая - то таинственная связь. Так родились приметы. Крупнейший русский ученый А. Н.Афанасьев (1826—1871 гг.) писал: «Приметы всегда указывают на какое-нибудь соотношение, большею частью уже непонятное для народа, между двумя явлениями мира физического и нравственного, из которого одно служит предвестием другого, непосредственно за ним следующего, долженствующего сбыться в скором времени»[1].

    Приметы распадаются на два вида. Одни, выведенные из действительных наблюдений, отражают реальную связь событий. Это научные приметы. В основе других лежат пережитки различных верований. Это — суеверия. Провести между ними четкую границу, раз и навсегда приняв одни и отбросив другие, нельзя. Сложность заключается в том, что, как пишет А. Н. Афанасьев, «между этими приметами, на которые наталкивали человека его верования и самый язык, и приметами, порожденными знакомством с природой, таится самая тесная связь. Древнейшее язычество состояло в обожании природы, и первые познания о ней человека были вместе с его религией; поэтому действительные наблюдения часто до того сливаются в народных приметах с мифическими воззрениями, что довольно трудно определить, что именно следует признать здесь за первоначальный источник»[2].

    Найти «первоначальный источник» каждой конкретной суеверной приметы и в самом деле нелегко. Но ведь источник - то этот существует! Недаром суеверия поразительно живучи: они сопутствуют человеку на протяжении всей его многовековой истории. В книге «Взгляд на суеверия и предрассудки», изданной в 1834 году, Поликарп Пузино писал: «Царство суеверия кажется бесконечным. Столетия, как дни, мелькают и, падая в вечность, сокрушают все твердыни земные: но владычество суеверия упорно ратует со временем, господство его не кончается, самая вечность кажется бессильною сокрушить чугунный скипетр его. Все умы человеческие более или менее платят дань ему». Не может быть, чтобы столь сильная и продолжительная власть суеверий над человеком держалась лишь на религиозном чувстве.

    Как известно из истории, отношение к суевериям непрестанно менялось. Каждая конкретная суеверная примета рождалась в определенную эпоху и проходила сложный путь развития, в той или иной форме доживя до наших дней. Порой случалось и такое: примета уже уходила в небытие, но непрерывно развивающаяся наука открывала новый закон природы и заставляла взглянуть на полузабытое суеверие под совершенно иным, подчас неожиданным углом зрения. А быть может, необыкновенная жизнестойкость суеверий объясняется тем, что в основе их лежат еще не до конца исследованные свойства пространства и времени, законы физики и биологии, особенности человеческой психики...

    В наши дни интерес к суевериям растет. В Японии, например, проводится эксперимент по переводу древних примет на язык современной науки.