О пределах нежности

К оглавлению

     Поль Валери превосходно рассуждал о многом, и в частности о любви; ему нравилось толковать о страстях, пользуясь математическими терминами:

    Он вполне резонно считал, что контраст между точностью выражений и неуловимостью чувств порождает волнующее несоответствие. Особенно пришлась мне по вкусу одна его формула, которую я окрестил теоремой Валери:

    "Количество нежности, излучаемой и поглащаемой каждодневно, имеет предел".

    Иначе говоря, ни один человек не способен жить весь день, а уж тем более недели или годы в атмосфере нежной страсти. Все утомляет, даже то, что тебя любят. Эту истину полезно напоминать, ибо многие молодые люди, равно как и старики, о ней, видимо, и не подозревают. Женщина упивается первыми восторгами любви; ее переполняет радость, когда ей с утра до вечера твердят, как она хороша собой, как остроумна, какое блаженство обладать ею, как чудесны ее речи; она вторит этим словословиям и уверяет своего партнера, что он - самый лучший и умный мужчина на свете, несравненный любовник, замечательный собеседник. И тому и другому это куда как приятно. Но что дальше? Возможности языка не безграничны. "Поначалу влюбленным легко разговаривать друг с другом... - Заметил англичанин Стивенсон. - Я - это я, ты - это ты, а все другие не представляют интереса".

    Можно на сто ладов повторять: "Я - это я, ты - это ты".

    Но не на сто тысяч! А впереди - бесконечная вереница дней.

     - Как называется такой брачный союз, когда мужчина довольствуется одной женщиной? - Спросил у американской студентки некий экзаменатор.

     - Монотонный, - ответила она.

    Дабы моногамия не обернулась монотонностью, нужно зорко следить за тем, чтобы нежность и формы ее выражения чередовались с чем - то иным.

    Любовную чету должны освежать "ветры с моря": общение с другими людьми, общий труд, зрелища. Похвала трогает, рождаясь как бы невзначай, непроизвольно - из взаимопонимания, разделенного удовольствия, становясь неприменно обрядом, она приедается.

    У Октава Мирбо есть новелла[1], написанная в форме диалога двух влюбленных, которые каждый вечер встречаются в парке при свете луны.

    Чувствительный любовник шепчет голосом, еще более нежным, чем лунная ночь:

    "Взгляните... Вот та скамейка, о любезная скамейка!" Возлюбленная в отчаянии вздыхает: "Опять эта скамейка!" Будем же остерегаться скамеек, превратившихся в места для поклонения. Нежные слова, появившиеся и изливающиеся в самый момент проявления чувств, - прелестны. Нежность в затверждениях раздражает.

    Женщина агрессивная и всем недовольная быстро надоедает мужчине; но и женщина невзыскательная, простодушно всем восторгающаяся не надолго сохранит свою власть над ним. Противоречие? Разумеется. Человек соткан из противоречий. То прилив, то отлив. "Он осужден постоянно переходить от судорог тревоги к оцепенению скуки", - говорит Вольтер. Так уж созданы многие представители рода человеческого, что они легко привыкают быть любимыми и не слишком дорожат чувством, в котором чересчур уверены.

    Одна женщина сомневалась в чувствах мужчины и сосредоточила на нем все свои помыслы. Неожиданно она узнает, что он отвечает ей взаимностью.

    Она счастлива, но, повторяй он сутки напролет, что она - совершенство, ей, пожалуй, и надоест. Другой мужчина, не столь покладистый, возбуждает ее любопытство. Я знавал молоденькую девицу, которая с удовольствием пела перед гостями; она была очень хороша собой, и потому все превозносили ее до небес. Только один юноша хранил молчание.

     - Ну а вы? - Не выдержала она наконец. - Вам не нравится, как я пою?

     - О, напротив! - Ответил он. - Будь у вас еще и голос, это было бы просто замечательно.

    Вот за него - то она и вышла замуж. Прощайте.