Глава 8. Обрусевшие иностранцы

Борис Васильевич Казанский. Приключения слов. Глава 8. Обрусевшие иностранцы

Уж на что, казалось бы, исконное русское слово изба. Оно производит впечатление очень стойкого выражения, которое всегда и неизменно означало одно и то же: крестьянский дом. И однако это не так. Это слово заимствованное и имеет большую историю.

Изба происходит от древнегерманского слова стоба, которое означало отапливаемое помещение; от него происходит современное немецкое штубе (Stube) со значением комната. В свою очередь, германцы заимствовали это слово у римлян, от которых они находились в зависимости в первые века нашей эры. Латинское слово, которое германцы превратили в стоба, не сохранилось, но, судя по образованным от него итальянскому и французскому словам, оно должно было означать печь для отопления; в его основе лежит греческое слово тюфос (tuphos), означающее дым, пар, чад (от этого же слова создано и название болезни тиф).

До воздействия римской культуры германцы не знали печей для отопления, хотя и применяли огонь для обжига глиняной посуды, выплавки и ковки металлов, для приготовления пищи. Первоначальным их жилищем была землянка, или хижина, врытая в землю, в середине которой находилась яма. В яме раскладывался костер. Иногда жилье имело две комнаты: в одной был очаг (подземный, с жаровней), другая служила собственно для жилья в качестве спальни. Идею отопления принесли с собой римляне. Римляне были большими любителями бань и распространили эту привычку по всей Европе вместе с самим названием: баня во всех языках, кроме германского, образовано от латинского слова.* [*Видимо, автор имеет в виду balneum (ванна); сравните французские bain (баня) и baigner (купать), итальянское bagno (ванна). (Прим. ред.)]. Таким образом наряду с очагом появилась печь для отопления. Эта печь была «курная», без трубы, вроде той примитивной каменки, которая еще до сих пор типична для русской бани и которая состоит из грубо сложенного из камней свода, просветы которого засыпаны сверху камешками; когда эти камешки накалятся, их поливают водой, чтобы «поддать пару», который нагревает помещение.

Славяне, венгры, греки, турки заимствовали это слово стоба в значении печь и баня, иногда жилье. В русском языке оно известно только в значениях баня и дом. Так, летопись Нестора (6454 г.) сообщает об убийстве древлянских послов, «они та пережгоша истобку, и влезоша древляне и начашася мыти, и запроша у них истобку, и повеле зажечь ее от дверей (чтобы древляне не выломали); ту и сгореша вси». Значение избы как дом развилось уже на русской почве самостоятельно из значения жилое, отапливаемое помещение, комната с печью. Это первоначальное значение уже имелось в германском языке, где оно и сохранилось до сих пор. В русском языке изба тем легче могла получить значение дом, что жилая (отапливаемая) комната первоначально и составляла весь дом.

Интересно, что и слово комната совершило позднее такой же путь: от греческого слова kaminos, сохранившегося до сих пор в нашем слове камин и означавшего также род печи для отопления, было образовано латинское в значении помещение, снабженное печью, а позже, через германское посредство, это слово вошло и в русский язык.

 

Кто подумал бы, что доска не родное русское слово? Трудно даже представить себе теперь, как может в языке отсутствовать такое понятие. Но дело в том, что заимствование вовсе не обязательно доказывает отсутствие соответствующего понятия и слова. В данном случае таким словом, означавшим доску, был тёс. Вместе с тем надо учесть, что наша доска вовсе не такая простая вещь, которую могли бы сделать люди очень давнего времени. Чтобы сделать доску, необходимо иметь большую крепкую пилу и высокие козлы, чтобы распиливать толстые бревна в продольном направлении. Первоначально бревно просто обтесывалось топором или раскалывалось надвое клиньями.

Интересно, однако, что теперешнее значение слова доска создалось уже на славянской почве; заимствовано же оно от древненемецкого в значении (обеденный) стол: современное слово Tisch сохраняет до сих пор в немецком языке это значение. Германское слово можно было понимать и как блюдо: близость этих понятий объясняется тем, что под столом первоначально понималось не то, что теперь, а небольшая доска (на подставке), служившая подносом, то есть нечто, очень близкое блюду.

В свою очередь, это древнегерманское слово, как и параллельные ему романские формы, восходит к греческому слову, означавшему металлический круг для метания, диск, а также круглую пластину вообще, а затем и металлическую (оловянную) тарелку или блюдо круглой формы – в отличие от более древней и обычной глиняной посуды. В греческой форме дискос (diskos) это слово вошло в русский церковный обиход для обозначения блюдца, употребляемого в качестве церковной посуды. Римляне заимствовали у греков это слово в тех же значениях: из латинского дискус (discus) образован научный термин диск для обозначения круглой пластинки, поверхности небесного светила и пр.

Совершенно такой же переход значений, только в обратном направлении – от стола к посуде для еды, произошел с нашими словами блюдо (от древнегерманского слова, означавшего первоначально стол) и миска (от латинского слова, означавшего стол). Так как столом служила доска-поднос, то переход к нашему теперешнему значению доска вполне понятен. Подобный переход, но опять в противоположном направлении, от смысла доска к смыслу стол, имеется и во французском слове табль (стол), и в английском тэйбл: имея одинаковое написание table, они ведут происхождение от латинского tabula (доска).

Любопытно, что наше слово стол также не означало первоначально теперешнего стола, то есть доски на ножках, а означало царское или княжеское кресло – отсюда столица, стольный город. Стол значило трон и было родственно германскому слову, заимствованному нами в голландской форме стул. Позднее это первоначальное значение сохранилось за словом престол, которое используется также в церковном обиходе для обозначения стола в алтаре, на котором стоит церковная посуда и прочие вещи, нужные для богослужения. Одновременное существование двух значений слова престол сбило с толку когда-то Пугачева: об этой забавной ошибке рассказывали Пушкину старожилы Оренбургского края, когда поэт поехал туда собирать материалы для своей «Истории Пугачевского бунта». Вступив в село Берды, Пугачев, войдя в церковь, сказал будто бы: «Давненько я не сиживал на престоле», и, войдя в алтарь, присел на церковный престол.

Русское стол родственно глаголу стелить и означает, по-видимому, подстилку, служившую для сиденья на земле или на полу и также взамен подноса для еды. Этим и объясняется переход значения стола (которому способствовало влияние слова стоять) от сиденья к подставке для блюд.

То, что слово доска имело у древних славян значение стол, можно только догадаться. Но подтверждением этого является еще и то обстоятельство, что слово скатерть, как это ни кажется на первый взгляд странным, является производным от слова доска. Действительно, старинными формами доски в русском языке были дека и даже ска, так что от доскатерть или дскатерть легко могла образоваться наша теперешняя форма скатерть. Скатерть употребляется уже в старинных рукописях в смысле покрышка стола, редко в смысле покрытый стол, но, вероятно, первоначально это слово должно было означать скорее полотенце для вытирания доски, подноса или блюда, служивших столом.

Подобный случай имеется и во французском языке, где слово dais, возникшее из того же латинского дискус, к которому восходит и немецкое Tisch (стол) и русское доска, стало означать скатерть, покров, а затем и балдахин – навес над троном.

Другим столь же удивительным на первый взгляд производным от слова доска является чан. В этом случае известны и промежуточные переходные формы. В старину чан писалось тшан, тчан; в некоторых говорах и теперь еще говорят щан. Кроме того, известны такие параллели, как дощан в смысле большая кадка, ларь; доскан, досканец в значении ларь, ящик; доскань – в смысле табакерка. Таким образом, в этом случае превращение дощана (дощаной кадки) в чан происходит прямо на наших глазах. Позже чаном стали называть не только дощатый, но и чугунный, медный, железный котел.

Некоторые языковеды предполагают также, что и стакан происходит от доски. Но, хотя и известна старинная форма достокан, как будто говорящая в пользу этого предположения, другие соображения заставляют утверждать в этом слове совсем другое, восточное происхождение.

 

Слово товарищ представляет пример слова, приобретшего совершенно исключительное значение вследствие политических причин, благодаря победе революции и установлению советского строя. До этого оно было партийным словом революционеров. Теперь, когда, партия коммунистов стала во главе управления и жизни всей страны, это слово получило, естественно, огромную власть. Понятие, которое оно выражает, связалось множеством крепких нитей с новой идеологией, с героическими надеждами и усилиями революционной борьбы, с мощной живой силой самих борцов, ведущих за собой пролетарские массы к строительству нового мира.

Товарищ – старинное русское слово, образованное от товар, которое, в свою очередь, заимствовано от тюркского тавар. Товар означало скот, а затем вообще все товары. В старорусском языке слово товар употреблялось, кроме основного своего значения, также в смысле имущество, состояние, с одной стороны, и транспорт, обоз, стан – с другой. Так, о князе Владимире повествуется в летописи, что он «приде в товары и посла бирючи (то есть послал вестников) по товарам». В том же значении стан, становище существовало и слово товарище. Летопись сообщает например о попытке князя Изяслава спасти становища: «Изяслав же, вседше на конь, гна до товарищь их, и види товарища горяща, и воротися опять». В некоторых славянских языках товарин означает вьючное животное.

Следовательно, товарищ первоначально означает человека того же стана, соучастника похода или торгового путешествия, а затем спутника. В старинных документах часто встречается выражение: «такой-то боярин со товарищи», то есть с подчиненными ему людьми, помощниками. В этой линии развития слово товарищ вошло и в должностную терминологию. До самой революции существовали должности товарища прокурора, товарища министра, товарища председателя.

Прямым путем развивалось значение сослуживца-однополчанина, соученика, сожителя, члена той же артели, соучастника в предприятии. Отсюда даже термин товарищество в смысле торгового или промышленного общества, компании, фирмы.

В политическом значении слово товарищ начинает употребляться под влиянием немецкого камрад (от Kamerad), в свою очередь заимствованного от французского камарад (camarade). Это слово французы переняли из испанского camarada, где оно означало сожитель по комнате – от camara (комната): оно использовалось по отношению к солдату той же казармы, и первоначально камарад ограничивалось военными кругами. В немецкий язык camarade вошло также через солдатское употребление, усвоенное еще в XVII веке. Как известно, политическим термином со времен французской революции 1789 года было слово гражданин – собственно церковно-славянская форма, которая приобрела потому более торжественный характер и более отвлеченный смысл, чем соответственная русская форма горожанин. Гражданин было подхвачено и русскими революционерами двадцатых годов XIX столетия, декабристами. Последнее стихотворение одного из вождей этого движения, Рылеева, озаглавлено «Гражданин», другое стихотворение – «Гражданское мужество». Но вскоре слово это потеряло политический смысл и затерялось в обывательском и казенном смысле, среди «именитых» и «гражданских чинов». Впрочем за неимением другого подходящего слова, гражданин все-таки сохранило еще свое общее значение до самой революции, даже после того, как это слово взял названием своей реакционной газеты небезызвестный князь Мещерский в 1870 - 1890 годах*. [*В. П. Мещерский (1839 - 1914), издатель газеты «Гражданин», отстаивал незыблемость самодержавия. (Прим. ред.)].

После Октябрьской революции гражданин отчасти взял на себя обязанности господина и сударя в обывательском обиходе: «Не толкайтесь, гражданин!» – «Здравствуйте, гражданочка!» и т. п. Это, следовательно, еще пережиток дореволюционного сознания и быта. С другой стороны гражданин стало официальным термином, заменившим прежние сословные обозначения мещанин, купец, крестьянин, дворянин, а также общий административный термин житель. Это придало слову гражданин некоторый общественный смысл. Однако оно никак не может быть сопоставлено, даже приблизительно, с соответственным словоупотреблением Великой французской революции. «Гражданин Робеспьер», «гражданин Бонапарт» в то время звучало строгим достоинством, гордо и просто. Теперь гражданин означает все-таки почти обыватель. Нельзя сказать даже гражданин директор, гражданин кондуктор. Термин, соответственный французскому citoyen (гражданин) Октябрьская революция создала в слове товарищ, с тем, однако, отличием, что ограничила его и как бы углубила его значение. В отличие от гражданина французской революции, товарищ относится не к любому гражданину Советского Союза, отражая идеалистический принцип всеобщего равенства в правах, а только к подлинному участнику революции, активному строителю социалистического государства и, прежде всего, к члену коммунистической партии. Эта напряженная, боевая обстановка и придает слову товарищ тот смысл, который никогда не имело слово гражданин.

Между тем уже Пушкин в «Послании к Чаадаеву», написанному в 1818 году, по-видимому, ощущал в товарище политический оттенок:

 

Товарищ, верь: взойдет она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!