Френсис Бэкон

Френсис Бэкон (1561 —1626) - английский философ. Считается родоначальником англий­ского материализма и методов опытной науки. «Опыты, или Наставления нравственные и поли­тические» - по существу сборник эссе, впервые вышедший на английском в 1547 г. и допол­нявшийся автором почти до конца жизни. «О достоинстве и приумножении наук» - трактат, опубликованный в 1623 г., рассматри­вается как часть большого незаконченного труда «Великое восстановление наук»

ФРЭНСИС БЭКОН

Из книги «Опыты, или Наставления нравственные и политические»

О любви

Сцена более благосклонна к любви, чем человеческая жизнь. Ибо на сцене любовь, как правило, является предме­том комедий и лишь иногда - трагедий; но в жизни она приносит много не­счастий, принимая иногда вид сирены, иногда - фурии. Можно заметить, что среди всех великих и достойных людей (древних или современных, о которых сохранилась память) нет ни одного, ко­торый был бы увлечен любовью до бе­зумия; это говорит о том, что великие умы и великие дела, действительно, не допускают развития этой страсти, свойственной слабым. Тем не менее не­обходимо сделать исключение в отно­шении Марка Антония, соправителя Ри­ма, и Аппия Клавдия, децемвира и за­конодателя, из которых первый был действительно человеком сластолюби­вым и неумеренным, а второй - стро­гим и мудрым. А поэтому нам представ­ляется, что любовь (хотя и редко) мо­жет найти путь не только в сердце, для нее открытое, но и в сердце, надежно от нее защищенное, если не быть бдитель­ным. Плохо говорит Эпикур: «Satis magnum alter alteri theatrum sumus»[1], как будто человек, созданный для созер­цания небес и всех благородных пред­метов, не должен делать ничего, как стоять на коленях перед маленьким идо­лом и быть рабом, не скажу - низмен­ных желаний (подобно животным), но зрения, которое было дано ему для бо­лее возвышенных целей.

Интересно отметить эксцессы, свой­ственные этой страсти, и то, как она идет наперекор природе и истинной цен­ности вещей; достаточно вспомнить пос­тоянное употребление гипербол в речи, которые приличествуют только когда го­ворят о любви, и больше нигде. И дело не только в гиперболе; ибо хотя и хоро­шо было сказано, что архильстецом, в присутствии которого все мелкие льсте­цы кажутся разумными людьми, являет­ся наше самолюбие, однако, безусловно, влюбленный превосходит и его. Ведь нет такого гордого человека, который так до абсурда высоко думал бы о се­бе, как думают влюбленные о тех, кого они любят; и поэтому правильно сказа­но, что «невозможно любить и быть муд­рым». И нельзя сказать, что эту сла­бость видят только другие люди, а тот, кого любят, ее не видит; нет, ее видит прежде всего любимый человек, за ис­ключением тех случаев, когда любовь взаимна. Ибо истинное правило в этом отношении состоит в том, что любовь всегда вознаграждается либо взаим­ностью, либо скрытым и тайным презре­нием. Тем более мужчины должны осте­регаться этой страсти, из-за которой те­ряются не только другие блага, но и она сама. Что касается до других потерь, то высказывание поэта действительно хо­рошо их определяет: тот, кто предпо­читает Елену, теряет дары Юноны и Паллады. Ведь тот, кто слишком высоко ценит любовную привязанность, теряет и богатство, и мудрость. Эта страсть дос­тигает своей высшей точки в такие вре­мена, когда человек более всего слаб, во времена великого процветания и ве­ликого бедствия, хотя в последнем слу­чае она наблюдалась меньше; оба эти состояния возбуждают любовь, делают ее более бурной и тем самым показыва­ют, что она есть дитя безрассудства. Лучше поступает тот, кто, раз уж не­возможно не допустить любви, удержи­вает ее в подобающем ей месте и пол­ностью отделяет от своих серьезных дел и действий в жизни; ибо если она од­нажды вмешается в дела, то взбаламу­чивает судьбы людей так сильно, что люди никак не могут оставаться верны­ми своим собственным целям. Не знаю, почему военные так предаются любви; я думаю, это объясняется тем же, поче­му они предаются вину, ибо опасности обычно требуют того, чтобы их оплачи­вали удовольствиями. В природе чело­века есть тайная склонность и стремле­ние любить других; если они не расходу­ются на кого-либо одного или немногих, то, естественно, распространяются на многих людей и побуждают их стать гу­манными и милосердными, что иногда и наблюдается у монахов. Супружеская любовь создает человеческий род, дру­жеская любовь совершенствует его, а распутная любовь его развращает и унижает.

 Бэкон Ф.

Соч: В 2 т.

М., 1978. Г. 2. С. 372 - 373

 

Из книги «О достоинстве и приумножении наук»

XXXVI . Любовь

 За

Разве ты не видишь, что каждый ищет себя? И только тот, кто любит, находит.

Нельзя представить себе лучшего сос­тояния души, чем то, когда она нахо­дится во власти какой-нибудь великой страсти.

Пусть всякий разумный человек ищет себе предмет любви, ибо, если человек не стремится к чему - то всеми силами, все представляется ему простым и скуч­ным.

Почему никто не может удовольство­ваться одиночеством?

 Против

Сцена многим обязана любви, жизнь - ничем.

Ничто не вызывает более противоре­чивых оценок, чем любовь; либо это столь глупая вещь, что она не способна познать самое себя, либо столь отвра­тительная, что она должна скрывать се­бя под гримом.

Не терплю людей, одержимых одной мыслью.

Любовь всегда означает слишком уз­кий взгляд на вещи.

 

Бэкон Ф.

Соч.: В 2 т.

М., 1978. Т. 1. С. 373



[1] Каждый из нас для другого являет великий театр (лат.).