Георг Вильгельм Фридрих Гегель

Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770 - 1831) - немецкий философ, создатель систематической теории диалектики. Работа «Иенская реальная философия» представляет собой подготовительные материалы к лекционному курсу, который Гегель читал в 1805 - 1806 гг.

ГЕОРГ ВИЛЬГЕЛЬМ ФРИДРИХ ГЕГЕЛЬ

Из «Иенской реальной философии»

Знание есть именно этот двойной смысл: каждое равно другому в том, в чем оно ему противополагается. Его самоотличение от другого есть поэтому его самоотождествление с другим, и это есть познание именно в том, что оно само есть это знание, что для него самого его противополагание оборачивается тождеством, или, другими словами, как оно созерцает себя в другом, так и знает теперь себя. Познать как раз и означает знать предметное в его предметности как самость: постигнутое содержание, понятие, которое есть предмет.

Это познание есть лишь познание характеров, или, иначе, оба еще не определили себя по отношению друг к другу как самость. Только одно есть знание в себе, а другое знание как деятельность, <направленная> вовне; и одно, <направленное> вовне, есть всеобщее, закругленная субстанция, другое <направлено> вовнутрь. Поэтому они суть лишь противоположные характеры, не знающие самих себя, но знающие себя с такой-то стороны в другом, а с такой-то - только себя в себе самом. Движение знания осуществляется поэтому в самом внутреннем, а не в предметном. В их первом отношении стороны напряжения уже распадаются; они сближаются, правда с неопределенностью и боязливостью, но и с доверием, ибо каждая знает непосредственно себя в другой и движение есть лишь переворачивание, благодаря которому каждая узнает, что другая тоже знает себя в своем другом. Это переворачивание именно и состоит в том, что каждое, узнавая себя в другом, снимает себя, как нечто для-себя-сущее, как различенное, отказывается от своей самостоятельности; дразнить <Reiz> - значит самому приходить в возбуждение, то, что дразнит, означает нечто в - себе - неудовлетворенное, но такое, что его сущность - в другом. Это собственное снятие есть его бытие-для-другого, в которое оборачивается его непосредственное бытие. Это собственное его снятие становится для каждого в другом бытнем-для-другого. Другое есть, следовательно, для меня, то есть оно знает себя во мне. Оно есть лишь бытие для другого, то есть оно - вне себя.

Это познание есть любовь. Оно есть движение <умо>заключения, так что каждый крайний <термин> наполнен Я, и так непосредственно есть в другом. И лишь это бытие в другом отделяется от Я и становится для него предметом. Это стихия нравственности, но еще не сама нравственность. Это лишь предчувствие ее[1].

Любовь становится также непосредственно предметной. В нее вступает движение. Будучи удовлетворенной, она есть единство крайних <терминов>, которое до этого было побуждением. Эта удовлетворенная любовь в отличие от самих характеров есть третье, порожденное[2]. Единство раздваивается на <моменты>, безразличные по отношению к средине<среднему термину>; они суть различные сущие[3].

Удовлетворенная любовь сначала становится предметной для себя таким образом, что это третье есть иное, нежели сами крайние <термины>, или же любовь есть инобытие, непосредственная вещность, в которой любовь познает себя не непосредственно, а существует ради другого (подобно тому как орудие не содержит деятельности в себе самом), или оба познают свою взаимную любовь через взаимное услужение, посредством третьего, которое есть вещь. Это есть средство, именно средство любви; подобно тому как орудие есть сохраняющийся труд, так и это

третье тоже есть нечто всеобщее; .это длящаяся, сохраняющаяся возможность ее существования. Они суть безразличные крайние <термины>. Это бытие как бытие крайнего <термина> есть нечто исчезающее. Как средина <средний термин>, как единство оно есть всеобщее. Это - семейное владение как движение - приобретение[4]. Только здесь впервые налицо интерес к приобретению, к устойчивому обладанию и ко всеобщей возможности наличного бытия. Только здесь выступает собственно само вожделение, как таковое, а именно как разумное и, если угодно, освященное. Оно удовлетворяется благодаря совместному труду. Труд совершается не ради вожделения как чего-то единичного, а всеобщим образом. Кто работает над этим, тот не потребляет именно это же, но оно присоединяется к совместному владению, а уже отсюда получат все. Это, как и орудие, есть всеобщая возможность пользования и всеобщая действительность его. Это - непосредственное духовное владение.

У семейного достояния более высокий момент деятельности в себе, чем у орудия, ибо оба крайних [термина] наличествуют как самосознательные деятельности. Но у этого предмета еще нет в себе любви, а любовь существует в крайних <терминах>[5]. Познание обоих характеров само не есть еще познающее познание. Сама любовь не есть еще предмет. Но Я любви выходит из нее, отталкивает самого себя и становится для себя предметом. Единство обоих характеров есть только любовь, но еще не знает себя как любовь. [Как] таковую, она знает себя в ребенке. В нем любящие созерцают любовь; [это] их самосознательное единство, как таковое.

Любовь есть непосредственный предмет или нечто единичное, и единство любви есть теперь одновременно движение снятия этой единичности. У этого движения, с одной стороны, значение снятия непосредственно наличного бытия: смерть родителей. Они суть исчезающее становление, снимающий себя исток. По отношению к порожденному индивиду это есть как сознательное движение становление его для-себя-бытия, воспитание, а по своему существу вообще - снятие любви. Это непосредственно духовная субстанция; оно смотрит на них как на свою сущность, но [как] на нечто чуждое, в котором у него еще нет своей самости. Оно служит, оно не есть индивидуальность, не есть для-себя-сущее; но его служение есть делание; благодаря деланию оно делает субстанцию своей субстанцией. Движение добавляет момент самости[6].

Семья заключена в этих моментах: α) любви как любви естественной, рождения детей, β) самосознательной любви, сознательного ощущения и умонастроения и их языка, γ) совместного труда и приобретения, взаимных услуг и забот, δ) воспитания. Ничто отдельное нельзя сделать целой <исключительной> целью.

Любовь стала для себя предметом, и этот последний - для-себя-сущим. Это больше не характер, но у него вся простая сущность в нем самом; он есть само то духовное признание, которое знает себя самого[7].

 

Гегель.

Работы разных лет.

М., 1970. Т. 1. С. 310 - 314



[1] Каждое [Я] [есть здесь] лишь как определенная воля, характер или естественный индивид; его несложившаяся естественная самость признана.

Двоякое предугадывание идеала в действительности: возвышенное от непосредственного существования до него; идеал - всеобщая самость. Нисхождение из небесного мира в настоящее - ступень небесной лестницы, - что божественное есть в настоящем. Бог есть любовь - радость, ибо естественное признано.

Бог есть любовь, что он есть духовная сущность: великое познание, познание познания.

[Позднейшее добавление к тексту]: Высокая рыцарская любовь относится к мистическому сознанию, живущему в духовном мире как мире истинном, в мире, который приближается теперь к своей действительности; и в нем сознание ощущает этот духовный мир как присутствующий в настоящем. Дружба же есть только в общем деле и приходится на период становления нравственной сущности: смягчение Геркулесовой доблести, Тезей и Пейритей, Орест и Пилад.

[2] Североамериканские дикари убивают своих родителей; мы делаем то же самое.

[3] Раздвоенные любви на сущие крайние <термины>, средина которых выступает перед ними как абстрактное бытие, где каждое предъявляет свою любовь другому, себя же, [напротив, делает] инобытием, вещью. Труд для другого, а также раз навсегда удовлетворение вожделения. Вещь, [таким образом], приобретает значение любви.

[4] У владения то значение, что некая вещь есть моя вещь, или же Я всеобще, есть много таких Я. Это здесь наличие.

[5] Любовь есть α) как равенство абстрактного бытия, [так] в этом смысле положенное владение. [Любовь] выступает как нечто чуждое; но в своем понятии [она есть] β) действительность, самость, для-себя-бытие...

[6] (Приведенное в движение колесо сохраняет в себе некоторое время движение, хотя его больше

не вращают), но Я понятие само [есть] движение. Оно движет посредством другого, обращает последнее в самодвижение, а самодвижение, наоборот, в инобытие, в опредмечивание Я и для-себя-бытие, а именно не как абстрактное (бытие) вожделения, а как целое, вышедшее из целого, любви. Две целостности противостоят теперь друг другу.

[7] Это - характер, возникший благодаря опосредованию, благодаря служению, вопреки субстанции, вопреки целому, поэтому он уже не есть естественный характер, но утратил свое естественное наличное бытие. Определенность воли снята: действительность любви.